– Хочешь повторить? – указала глазами на стакан и перевела хитрый взгляд на другое.

Он всхохотнул, прилёг к ней ласкаться. «Мне бы глотнуть чего-нибудь покрепче». – «В кухне в холодильнике». Не без стеснения, совершенно беспочвенного, прошёл нагишом на кухню, в холодильнике стояла бутылка виски Burbon. Глоток и в ванную. Вымыл потное лицо, ополоснул шею, грудь. Выйдя, натолкнулся на голенькую Ульяну: и мне сюда, хи-хи-хи...

Сидел на кровати гордый, немного пьяный, счастливый. И робеющий – оттого что творилось восхитительное до невероятия... Прибежала Ульяна, и они возобновили своё.

Когда затем отдыхали, лёжа навзничь, она промолвила с очаровательной негой: «Чудесно было! Ты сильный мужик». Коснулась носиком его предплечья: «Встретишься с твоим почитателем?» Притворяемся, что вспоминаем: а, из посольства. Что он так пристал? Он не пристал – сказал один раз. Но я зависима от него по работе. «Будет сделано! – убого прикрываем беспечностью неудовольствие. – Что от меня требуется? Позвонить ему?» – «Вот ещё! – бросила она лениво-томно. – Сам позвонит. Я дам твой телефон?» – «Изволь...» – произнесено жарким тоном близости – будто вовсе не о том, о чём была речь. Не к чему выдавать, что тебя посасывает предчувствие. Одеваясь, поглядывать на Ульяну нежно и безмерно-довольно, не ускорять движений, ведь тебя ничто не озаботило. Прощаясь, не навязываемся с поцелуем, просто берём её руки, прижимаем к своим щекам и затем чмокаем в запястья.

Он направляется домой через солнечный Берлин, правда, некоторое время приходится провести в метро, но вот снова не особенно людные улицы с часто попадающейся зеленью. Предчувствие подобно дрожжам, от которых, словно тесто, поднялось прошлое и поглотило мысли. Наисвежие впечатления мешаются с воспоминаниями о давно пережитых утехах: пахнущие духами фабрики «Дзинтарс» рижанки, а до них девчонки райцентра, грубовато-открытые, не знавшие, что надо брить подмышки, чего не ведал и он.